Максим Каширин: за рубежом на страну снова посмотрели как на совершенно дикую территорию

Но я знаю, что ряд компаний повысили цены. В моей компании — 5 тыс. Но российское виноделие больше чем на две трети состоит из импортного материала. Во-первых, много стран. Потому что при среднем размере компании нужно и людей уже достаточно много нанимать, чтобы можно было физически выполнять тот объем работы, который тебе нужен, а оборот недостаточно велик для того, чтобы на этих затратах формировать большой объем прибыли. Но зачем? Это много, потому что рынок вырастет на 20-25%.— Изменились ли правила ведения бизнеса с розничными сетями после введения закона о торговле? А в ресторане буду пить гораздо более дешевые вина, чтоб просто не тратить лишних денег». Мы против ЕГАИС, но мы не можем его демонстративно не внедрять. Зарубежный бизнес снова смотрит на Россию как на дикую территорию, сетует Максим Каширин в интервью Infox.ru.— Расскажите о ситуации с импортом алкоголя, которая сложилась в связи с введением Таможенного союза. Когда вводили, не было консультаций, как это будет работать. Но вот тут действительно могли бы поработать те союзы, которые есть: молочный союз, мясные ассоциации и так далее, информируя органы власти о том, что происходит по контрактным условиям в работе с сетями. Сейчас надо понять, насколько покупательская способность населения стабилизировалась, насколько люди решили свои финансовые проблемы с кредитами, и так далее. Российские водочные заводы делают свою продукцию здесь и никак не зависят от импортного сырья — они только импортируют, например, бутылку, если она какого-то высокого качества. Не может же быть, что все такие тупые. Поэтому с точки зрения средней стоимости бутылки рынок просел, и вот наш показатель, что мы потеряли только 10% оборота, я считаю, очень хорошим. Потом по второму кварталу (июль-октябрь) был какой-то микроскопический плюс. Можно было это сделать чуть-чуть правильней уже после принятия, чтобы не затрагивать бизнес в таком плане. То есть если вы пили вина за докризисные 500 рублей, но были вынуждены из-за своих финансовых проблем уйти в новую для вас нишу в 300 рублей, в которой вы не разбираетесь, то через какое-то время, перепробовав ряд вин, вы для себя определили, что вот это неинтересно, а вот это лучшее из того, что в этой гамме есть. Если ты находишься в более дорогом сегменте и ты большой, то это замечательно, потому что у тебя высокомаржинальный и объемный бизнес. рублей.— Стали ли в России употреблять больше алкоголя?— Думаю, что употребление вина снизилось из-за финансовых проблем. Этот переход еще связан с тем, что нужно обыграть на рынке какого-то конкурента и занять более крупную нишу — это тоже не всегда удается. В ресторанах мы увидели очень серьезное падение средней цены бутылки, она упала примерно в два — два с половиной раза. Был ряд проектов на нашем рынке, когда банкиры приходили, увлекаясь вином, и говорили: «О, сделаю свою винную компанию!». Я думаю, что это не совсем правильно и будет негативно воспринято рынком, потому что в общем ситуация не является драматичной. Сейчас ожидаем итоги последнего квартала (январь-февраль-март). А с другой стороны, мы написали, что не исключаем повышения цен. Соответственно, мы ушли на отдых, совершенно ни сном ни духом не ожидая, что такой порядок будет введен в действие. В этом плане мы надеемся, что они появятся уже в конце февраля — начале марта, как обещает Минпромторг. Поэтому нет консолидированности. Он поступательно, но медленно развивался за эти годы. Мысль о том, что бизнес не готов, должна подтверждаться тем, что есть какие-то отдельные компании, которые готовы. Брендинга в винном бизнесе не существует. Какие схемы заработали на рынке?— Ничего еще не изменилось, у сетей есть переходный период в 180 дней, который они будут использовать по максимуму. Мы платим банковские кредиты. Мы не находим понимания.— Какая продукция стала популярнее в кризис и какая, наоборот, потеряла популярность?— Люди реально сместились вниз по цене. Там не может быть такого взрыва. Но мы не верим в быстрый отскок, что прям попрет у нас в России снова. У нас, допустим, может закончиться какое-то очень популярное вино, но может быть заменено аналогом и так далее. рублей за бутылку, а стали пить вино стоимостью до 3 тыс. Это не системный бизнес, когда вы купили сотового оператора, и нам с вами как абонентам до лампочки: ну купили и купили. Я думаю, что ничего глобального до первого августа не произойдет, потому что по закону их нельзя наказать за то, что они не выполняют условия закона. Мы перенесли этап планирования будущего года с октября-ноября-декабря, как раньше, потому что в этот высокий сезон было невозможно планировать. А это все издержки, это цены в итоге.— Изменились ли цены на алкоголь?— Мы написали, как и наши коллеги, информационные письма примерно 15 января всем нашим клиентам о том, что данная ситуация имеет место быть, о том, что мы не гарантируем выполнение наших контрактных обязательств и расцениваем данные изменения как форс-мажор. Мы делаем так, чтобы про нас говорили, что мы косолапые мишки. Я не говорю про пьянство, я говорю про нормальное потребление. Было пакетное соглашение, Россия пошла на какие-то уступки в чем-то одном и получила преференции в другом. Ситуация с лицензиями начала нормализоваться только в последнюю неделю. Сотрудников мы можем и так переманить. В других компаниях ситуация хуже, остатки могли быть гораздо меньше. Ни там, ни там никто не знал об этом еще 31 декабря. Например, Simple за 2009 год отгрузил больше бутылок, чем за 2008, и обслужил больше заказов. Где эти компании? Что у него есть такого, что нам принесет дополнительную прибыль? Можно сказать, например: вот импортная алкогольная продукция не пошла, российский производитель вздохнул — да ничего подобного. Вы, во-первых, не от десяти евро будете делать наценку, а от семи. А мы им говорим: а что же вы раньше с бизнесом просто посоветовались бы, мы бы вам сказали. Какие-то сети, тот же «Магнит», например, значительно быстрее других меняют условия, говоря, что незачем ждать. Таким образом, такая компания, как наша, которой нужно было до двухсот лицензий, записывалась на каждый день — это было очень тяжело. А если ты большой, но находишься в очень дешевом сегменте, то у тебя большие объемы в бутылочном выражении, но маржа очень низкая, и у тебя очень чувствительный бизнес для любых дополнительных издержек, потому что ты работаешь на очень маленькой марже. Это же не кто-то сказал про нас плохо. За этот год культура потребления, именно эволюция сознания сделал колоссальный рывок, потому что люди продолжали ездить за границу, что-то открывать новое. Это очень долгая работа. Мы думаем, что будет просто поступательное, нормальное движение. Да мы не косолапые, мы умные! Мы и сейчас считаем, что в этом плане ничего не изменилось. Потому что в январе никто ничего не ввез. Вернее, начался только у ряда компаний, включая нашу. Мы говорим о том, что как же так, так нельзя в принципе поступать, потому что после нас лекарства «попали», фармацевты, телекоммуникации. Также все осталось, только теперь это стало не десять евро, а совсем мало, например, 6,5 евро. Так что думаю, что такого жуткого дефицита, который мог бы быть, избежать удалось, но система пока работает еще очень косно.— Вы можете оценить убытки по рынку и по вашей компании?— Никто не знает, сколько у кого было вина или коньяка, виски и так далее. Когда Молдавия ушла, молдавские вина не заменили тут же винами из Европы: они дороже, рынок частично сжался, потому что некоторые товары просто нечем было заменить, люди ушли в другую категорию, например в пиво.— Насколько рентабелен винный бизнес?— Сложно сказать, потому что мы, например, очень много инвестируем в расширение не только ассортимента, но и штата, формируем новые подразделения — строим компанию будущего, поэтому у нас очень много денег уходит на такого рода вещи. Посмотрим, нам представляется, что будет лучше. Вопрос только в том, что вы, скорее, хлеб себе оставите, а вино уберете. Нам удалось, конечно, объяснить руководству Минпромторга, что все-таки нужно крупных импортеров двигать быстрее, потому что у них очень системные отгрузки. Конечно, здесь поставщик крепко подумает, входить ли ему в спор. Я думаю, появятся Соnstellation Brands (американская алкогольная корпорация. Я думаю, что будет консолидация отрасли, будет уменьшение числа игроков, повышение доли этих игроков на рынке. Если я продаю товар за десять евро и еще выплачиваю вам еще ретро-бонусы на три евро, то давайте я вам дам цену — семь евро сразу. Об этом не знал никто. Шлагбаум закрыли для всех, тотально. Поэтому я думаю, что дефицита не будет. Они, когда к нам пришли уже, потом, по факту, у них волосы зашевелились, они даже не думали. Мозги людей продолжают работать, и кризис никак не мешает им двигаться с точки зрения развития. Они потом сказали: ой, мы не думали, что так много. Ну так поговорите. В то же время, мне кажется, ФАС будет готовиться к тому, чтобы не дать им это сделать. Поэтому такого тотального дефицита, который был в 2006 году, когда ЕГАИС вводили, сейчас удастся избежать, и Минпромторг тоже, когда все это увидел, испугался, потому что тоже не хотят повторять ту совсем драматическую ситуацию, потому что в этот раз точно уже не погладят по головке. В 2008 году он был, понятно, послабее, когда кризис начинался, но мы перешагнули и 2008-й, и 2007-й. Когда таможенные органы разослали письмо о том, что при пересечении границы необходимы лицензии, то импорт в полном масштабе еще не начался. Что будет дальше — непонятно. Какое количество товара скопилось на границе, на складах временного хранения? Я могу сказать, что у нас за первый квартал финансового года, то есть период с апреля 2009 года по июль 2009 года по отношению к обороту убыток был порядка 10%, в основном связанный с курсовыми разницами и с сильным обвалом продаж, хотя издержки сохраняли на прежнем уровне. Мы предлагали сетям убрать все бонусы, компенсировав это скидкой. Ведь тут очень важно, чтобы сеть не забывала, что основной бизнес — это торговля, а не что-то иное. С точки зрения винного рынка, никому нет особого смысла заходить, у нас сложное регулирование, мы находимся далеко от их логистических центров, и наша человеческая культура пока для них не очень понятна, и традиции пития своеобразные. Мы также крупные импортеры, соответственно у нас на таможне люди постоянно находятся, потому что грузы идут каждый день. Мы же не скрываем информацию. У нас есть фискальный год, мы сдаем баланс, как любая нормальная компания, а внутренний год идет с первого апреля по первое апреля следующего года. Это означает, что на рынке мы выросли с точки зрения нашей доли. У нас большие клиенты, серьезные, большие штрафы за недопоставку товаров потребителям, это большие убытки.Эти проблемы вызваны политическим решением. Такого рода меры очень сильно подрывают стабильность, и поставщик начинает думать: «Ну что, русская компания, может, и неплоха, но регулирование не позволит ей выжить, не позволит ей мне заплатить, и буду-ка я с ней более строг и менее гибок». Так вот в нашем бизнесе ни у кого не было ни одной импортной лицензии. Так что пока ничего не происходит, будем смотреть, что будет дальше. До этого ситуация была очень драматичной, потому что реально нужно было записываться за неделю, чтобы подать документы, потом по правилам 15 рабочих дней — это выдача. Только давайте теоретический ум трансформировать в практические решения.— Как вы думаете, кому могла бы быть выгодна сложившаяся ситуация? Так и здесь: мы не можем демонстративно не импортировать — тогда надо бизнес закрывать. Я думаю, что консолидация, скорее, будет осуществляться через слияния, потому что мелкие игроки могут пытаться объединиться для усиления своих позиций на рынке. Все же понимали, что переговоры идут, что к ним готовились, Шувалов как вице-премьер курировал это все. Я не думаю, чтобы это как-то происходило, потому что большие группы все уже здесь: Diageo, Pernod Ricard, Hennessy. В итоге наша компания не произвела никакого увеличения цен, и мы считаем, что на сегодняшний момент нет оснований для такого повышения. Это однозначно.— Есть ли предпосылки к оживлению на алкогольном рынке в настоящее время? Представители телекоммуникационного бизнеса уверены, что правительство и государственные структуры понимали и знали это.— В нашем бизнесе никому не лучше, потому что остановили просто всех. Могут ли снова появиться мелкие игроки, которых «убил» ЕГАИС?— Рынок, безусловно, ожил. Это так называемые винно-танкерные перевозки. С другой стороны, образованный, интересующийся слой потребителей никогда в своем прогрессе не останавливается. Первые импортные лицензии стали выдаваться после 18 января. Думаю, что да. У нас были складские остатки, в любом случае мы торговали, и все было нормально, но я думаю, что мы могли бы этот миллион продать, потому что у нас ряд товаров точно были out of stock, они закончились, и они предназначались на ввоз, но мы не смогли их получить. Вы можете даже чуть-чуть снизить цену и все равно получите большую маржу, клиенту товар будет более приятен по цене. Потому что ты можешь сиюминутно «нажить», но как партнер, как глобальный игрок ты себя дискредитируешь, показываешь себя спекулянтом на моменте. Даже внутри государственного аппарата, потому что таможня и Минпромторг не были готовы к этому.— Еще 15 декабря источники в ФСБ знали о том, что будут проблемы на таможне. Взяли, сделали три опытных теста на водочных заводах. Люди выбирают между Чили, Аргентиной, Италией, Францией, Австралией и так далее. Почему мы говорим так уверенно? Клиентская база та же. Или вдруг выясняется, что одна компания знала и получила лицензии. Это очень существенно подрывает ту накопленную доверительность, которая сложилась между импортерами и производителями. И переход из очень маленького эффективного через среднего и весьма затратного очень болезненный. Но если вы подписали соглашение 19 ноября, то что же вы никому об этом не сказали? Но было очень обидно, что они ограничили прием от одной компании: только десять лицензий в день. И вот это основной тренд. Средняя стоимость продаваемой бутылкуи очень сильно снизилась. Поэтому пока говорить о покупке конкурентов не очень актуально. Не все компании обладают значительными ресурсами или накопили и клиентскую базу, и ресурсы, которые позволяли бы им выживать. Это неправда. Многие просто успели затормозить процесс и разгрузить машины на те склады, где изначально находились товары. У нас в свое время были советы от банкиров купить кого-то из конкурентов. По третьему кварталу нашего финансового года мы показали порядка 12% прибыли от оборота, и сейчас по итогам этих трех кварталов мы вышли на 3-4% прибыли от оборота. Они снова возобновляют импортные операции, но это небольшие объемы. В этом смысле я бы сказал о бездействии органов власти, оно мало того что наносит ущерб частному бизнесу, оно еще реально наносит ущерб государству. Сказать, что мы ожидаем какого-то прихода на рынок, я не могу. — Infox.ru). По поводу ассортимента, который они продают, мы можем с ними просто договориться, потому что если вы покупаете компанию, это не факт, что останутся и люди, и те поставщики, которые с ними работают. Минпромторг выдавал быстрее, за что им, конечно, спасибо. Люди раньше пили вино по 5-7 тыс. Потому что кредитные поставки вовсю работают, поставщик дает товар без предоплаты и так далее. Начиная с октября мы видим оживление и в Москве, и в Санкт-Петербурге, и в региональной торговле. А покупательская способность пока низкая. Но у водочного завода номенклатура 20 наименований, или 50. Мы все-таки должны быть страной более цивилизованной, более гражданско-ориентированной, а граждане — это не только потребители, это и люди, работающие в этом бизнесе, предприниматели, которые этот бизнес ведут, их клиенты.— Обидно за страну?— Мы сами это делаем. Это очень хороший результат, потому что рынок просел, мы думаем, процентов на 30. А нас обвинили в том, что мы не были готовы. Это связано еще и с тем, что после девальвации очень существенно сместилась вниз средняя цена покупки в евро, потому что человек покупал за 350 рублей бутылку вина — это было, допустим, десять евро. Эта тема была на слуху, зачем опять наступать на грабли? И в этих странах еще куча марок. Второй тип — это крупные компании вроде нашей, которая прорвалась через проблему среднего размера. — ФСБ у нас все знает, видимо. Основные продажи были в декабре, клиенты, скажем так, подзатарились, потому что знали, что компании отдыхают 11 дней, товарные остатки были еще и у клиентуры. Мы и тогда продавали вино по нашим стандартным ценам. Конечно же, мы видим очень существенное падение средней цены. Из-за проблем на границе таможня, по его оценке, не добрала порядка 1 млрд рублей. Здесь никто не выиграл. В этой ценовой нише популярными стали самые качественные напитки, потому что потребители рано или поздно начинают разбираться в этом. Сколько лицензий уже получили и сколько еще нужно получить?— Точных цифр нет. Рынок недостаточно эластичный, чтобы можно было сказать, что вот я понижу цены на 20%, и продажи удвоятся — нет, рынок не так устроен, он очень тугой, и не получается «взорвать» его какими-то ценовыми инструментами. Вино и вообще алкоголь — это ежедневное потребление. Потому что компания Simple, в частности, является импортером в том числе и дистиллятов, которые всегда лицензировались, и мы взаимодействовали с Минпромторгом по лицензиям весь 2009 год. Возобновляется импорт в регионах, который был сброшен во время кризиса, когда дистрибуторы перестали сами импортировать часть товаров и стали брать уже у местных импортеров, в частности в Москве. Мы же не против, нам деваться некуда. Но ситуация смогла вырулить достаточно оперативно, потому что в том числе и бизнес обратился к Путину, Бельянинову и Зубкову. Поэтому это снизило шок. Я как член президиума «ОПОРА России» очень много и активно работал, чтобы «ОПОРА России» занимала очень жесткую позицию. Это атрибут нормальной жизни. Оборот может быть вырастет. Это не наш профиль, мы наоборот всегда пытались показать стабильную серьезную работу. Сейчас ситуация стабилизируется, вводятся генеральные лицензии в том числе вместо разовых, потому что разовые — это не очень удобный инструмент, очень сильно снижает гибкость импортеров по консолидации грузов, даже по градусности, потому что мы указываем те данные, которые мы порой не знаем, а вынуждены их точно указать. Здесь вопрос профессионализма, терпения, умения и так далее.— Вы планируете слияния и поглощения?— В нашем бизнесе нечего купить. Просто дело в том, что издержки в январе мы не могли оценить. У нас власть очень часто даже не хочет посоветоваться с бизнесом — как было и с ЕГАИС. Дело в том, что у нас финансовый год длится с апреля по апрель. Я очень надеюсь, что будут активно работать бизнес-объединения и ассоциации, потому что каждому отдельному оператору рынка страшновато замахиваться на ритейлера, особенно если мы говорим о какой-нибудь крупной сети, как X5 Retail Group, «Магнит» и так далее. Это не Coca-cola, не соки и не водка. Западные компании покупают какого-то крупного оператора, чтобы закрепиться на российском рынке сразу, ничего не создавая — это возможно. Покажите нам хотя бы одну. Многие компании работают через дистрибуторов, но имеют свои представительства. Это же лучше. Но стали ли люди больше пить? А так будет умирание, либо уменьшение доли слабых и увеличение доли сильных — вот такая тенденция.— Какие зарубежные бренды могут прийти на наш рынок в 2010 году?— Пришел, допустим, CEDC, который купил White Hall и «Русский алкоголь». Поэтому, во-первых, это репутационные убытки — внутренние убытки между нами, поставщиками и нашими клиентами, и внешние репутационные убытки, потому что на страну снова посмотрели наши партнеры за рубежом как на совершенно дикую территорию, в которой такие вещи могут снова повторяться, после ЕГАИС. И сегмент. С другой стороны, безусловно, плюсом было то, что рынок был загружен очень плотно в декабре. Сети достаточно откровенно говорят о том, что они сделают все, чтобы обойти закон. Поверьте, никто не получил. Как компания мы можем констатировать, что за календарный 2009 год, если посчитать в евро, наш оборот упал всего на 10% по отношению к 2008 году в евро. Были заняты продажами, какими-то событиями, и все время планирование сдвигалось на январь-февраль, и мы вступали в новый год без планов, что очень плохо. А генеральные лицензии очень сильно помогут. Мы считаем, что потеряли с точки зрения оборота примерно миллион евро по январю. Вообще западным брендам здесь трудно пробиваться, потому что пошлины и те издержки, которые есть, делают их товар весьма дорогим. Неужели все такие глупые?— Дефицита точно не будет?— Есть дефицит по определенным товарам, он просто неглобален, потому что на нашем рынке очень много товаров-заменителей. Таможня, я думаю, не досчиталась миллиарда рублей сборов от импорта алкоголя в январе. Нас и так достаточно много — около 200 импортеров. Ноябрь-декабрь были прекрасными, у нас, например, декабрь был лучшим за всю историю компании, мы сделали больше, чем в 2008 году. Это было и в ресторанах, там была такая тенденция, что народ сказал так: «Я буду такую дорогую бутылку, которую раньше брал в ресторане, брать либо в магазине, либо у дистрибутора и пить ее дома, потому что она будет гораздо дешевле. Соответственно, если это было объявлено в декабре, где выданные лицензии? У нас очень амбициозные планы на 2010 год, мы ставим себе задачи вырасти минимум на 50%. Для просмотра необходимо установить Adobe Flash Player 10

Государство само оказалось не готово к новым правилам импорта алкоголя, считает президент компании Simple Максим Каширин. У них уже у всех здесь есть свои офисы, контролирующие дистрибуторов. Очень важно, на каком товарном рынке ты специализируешься.— А какая рентабельность у вашей компании?— Мы в этом году в первый раз по-настоящему посчитали EBITDA и другие показатели. Когда был кризис 98-го года, и вообще все упало, то рынок был спящим целый год. Проходит три года, хотят дивидендов, их нет — закрывают бизнес. В итоге это замедляет оборот. Но рынок остается открытым, нет ограничений, всегда кто-то может появиться. У всех импортеров разные ситуации. Мы опять показываем себя. Напомню вам, что в 2006 году, когда появился ЕГАИС, мы были одной из многих компаний, которая раньше всех начала импорт, и у нас на склад, вы не поверите, стояли очереди. Огромное количество вина импортируется наливом. С точки зрения «заливания» крепкими спиртными напитками своих проблем уже другого характера. У нас большой рынок, но если кто-то что-то узнает, как правило, мы обмениваемся. Поэтому я не думаю, что много игроков появится в нашем сегменте. Вообще мы сами довозим до клиентов вино, поставляем в рестораны, магазины, доставляя товар своим транспортом, а вот у нас были очереди, не хватало вина в принципе. Тут нет преференций: им стоп, а этим ребятам — зеленый свет. Если мы не можем импортировать, наши продажи падают, соответственно нужно как-то компенсировать это. Это дело абсолютно политическое, мы относимся с пониманием. Потеряли таможенные органы, государство, таможенные брокеры потеряли, перевозчики потеряли, торговцы потеряли, наши клиенты потеряли. Я думаю, что в нашем бизнесе рентабельны два типа компаний: микрокомпании, потому что они могут обладать очень маленькими издержками и по отношению к ним весьма интересным оборотом и в общем зарабатывать хорошую маржу в процентном выражении. То есть и на таможне, и в Минпромторге у нас постоянные контакты. Наш бизнес несистемный в таком понимании, мы весьма индивидуальны, важен человеческий фактор. Потом таможня разрешила временный выпуск, мы забрали товары со складов временного хранения, но не могли их продавать. У нас последняя растаможка была в этот день.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.